Счастье для всех

Автор: НС - 20 (E-Mail не указывается)
Дата публикации: 17/01/2004
Категория: Нелинейное Счастье
Версия для печати

 

Новую науку поначалу встретили с прохладцей.
После тысячелетий проб и ошибок люди накрепко разучились верить в бесплатное счастье для всех, усвоив, что даром достается только насморк; посему фелицелогия поневоле присоединилась к соратницам по несчастью – астрологии, хиромантии, нумерологии и прочим так называемым лженаукам. Как оказалось впоследствии, здравый смысл сыграл с людьми злую шутку, и за ошибку многие поплатились жизнью…
Недооцененная скептиками фелицелогия всё же нашла свой круг последователей, и постепенно распространилась по всему миру. Времени на это ушло много, но адепты «лженауки» ни о чем не беспокоились и ничего не боялись.
Во-первых, это противоречило бы их собственным постулатам. Во-вторых, некое внутреннее чутье подсказывало им, что не следует торопиться…
«Люди живут в постоянном страхе, - рассуждали адепты. – Всю жизнь каждый человек подсознательно ждет, что его постигнет какое-то несчастье – потеря работы, денег, здоровья, близкого человека. Большинство так и умирают в страхе, снедаемые разнообразными недугами, и счастье для них остается лишь красивой сказкой. Да, да, большинство людей за всю свою жизнь испытывают лишь несколько мгновений подлинного счастья. А что, если перестать бояться?»
Поставив своей целью избавить человечество от некоторых болезней,– прежде всего, нервных расстройств и им подобных хворей, - адепты принялись за работу. Они использовали самые разные средства, уделяя особое внимание древневосточным медитативным техникам и самовнушению – образно говоря, последователи фелицелогии пытались достичь нирваны, оставаясь при этом обычными людьми. Многих людей отпугивал именно такой подход: совмещение научных методов исследования с фанатичной верой в себя и в возможности собственного организма… не слишком ли странно это звучит? «Ты спокоен – значит, счастлив!» - говорили адепты и продолжали исследовать собственные души, не пропуская никаких тайных уголков, где могли бы прятаться страхи. Основатели фелицелогии продолжали работать с особым усердием, пытаясь найти переключатель в сознании человека, который позволил бы им раз и навсегда избавить людей от всех страхов и болезней – с годами, добившись значительных успехов, они осознали, что и впрямь могут подарить человечеству абсолютное здоровье.
Перебирая четки, произнося мантры, погружаясь всё глубже и глубже в себя, они продвигались вперед медленными и осторожными шажками.
Щёлк! – и исчезла агорафобия…
Щёлк-щелк! – мании преследования как не бывало…
Дальше дело пошло быстрее.
И вот однажды пятеро изобретателей фелицелогии собрались все вместе впервые за много – очень много! – лет. Взглянув друг на друга, они поняли без лишних слов, что изменили мир гораздо сильнее, чем намеревались. Только вот мир ещё об этом не догадывался.
Они были живы и выглядели так, словно не миновало больше ста лет.
Подсобрав сведения о своей пастве, основатели убедились, что за прошедшие годы никто из адептов не умер своей смертью – то есть, от старости. И, конечно же, все они были совершенно здоровы.
Итак, намереваясь подарить людям внутреннее равновесие и, как следствие этого, здоровье, создатели фелицелогии невзначай избавили их от страха смерти – и вручили человечеству ещё и бессмертие.
А с ним - вполне осязаемое, доступное каждому счастье…


Она пришла поздно вечером, когда солнце уже наполовину опустилось в океан, и вода в нем стала рыжей и закипела. Феликс, полулежа в шезлонге на террасе своего дома, наблюдал за тем, как берег постепенно окрашивается в тона мёда и ржавчины; он глубоко погрузился в воспоминания и не сразу заметил девушку в белом платье, которая медленно шла вдоль кромки воды, держа в руке сандалии.
Он спустился на первый этаж и подошел к входной двери почти одновременно с гостьей.
Она оказалась худощавой брюнеткой среднего роста, с лицом довольно миловидным и задумчивым взглядом больших глаз – что удивительно при черных волосах, глаза были глубокого синего цвета. Если бы не вечер, они соперничали бы по голубизне с чистым весенним небом…

- Рад вас видеть, - сказал Феликс, сердечно улыбаясь. – Я уж думал, придется прождать пару месяцев, а то и больше…
- Что вы, в таком вопросе волокита недопустима! – она тоже улыбалась, но сухо, по-деловому. Или ему так показалось? – Мне сразу же сообщили о вашем обращении. Я бы пришла ещё раньше, но не смогла… много работы.
- Могу себе представить, - он сочувственно покивал. Неуверенно переминаясь с ноги на ногу, она осторожно заглянула за его плечо. В её повадках странным образом сочетались деловитость и неуверенность. «Неопытная», - определил Феликс про себя и, спохватившись, пригласил её войти.
- Это всё предрассудки, - от смущения девушка слегка покраснела. – Люди нашей профессии не могут входить в дом без разрешения хозяина… вас это не раздражает?
- Ничуть, - заверил её Феликс. – У каждого человека есть свои приметы, отчего бы вам их не иметь?..
Переступив через порог, она с удивлением посмотрела себе под ноги, и Феликс удовлетворенно усмехнулся – какая удача, что она босиком! Хоть кто-то напоследок оценит его ковер с длинным ворсом…
- Я сибарит, да, - он виновато развел руками. – В моем возрасте, однако, простительно иметь маленькие слабости! Девушка кивнула.
- И часто приходится вытряхивать песок? Ведь заметает, наверное…
- …каждый день утром и вечером, - он взял её сандалии и положил возле двери. – Такие ковры у меня в каждой комнате. Но, знаете, в этом доме не так много возможностей для физического труда, а я старомоден и люблю прилагать усилия для того, чтобы поддерживать хорошую форму… вы, конечно, можете спросить – а как же океан? Отвечу: яхта у меня имеется, но почему-то в последнее время мне больше нравится наблюдать за водной стихией со стороны. Вот так!
Она выслушала его тираду, склонив голову набок. Взгляд синих глаз был внимательным и загадочным – обычно так смотрят не люди, а кошки.

- Сколько у нас времени? – спросил Феликс. От сильного порыва ветра распахнулось окно за его спиной, и по коже пробежал холодок.
- Столько, сколько потребуется, - она пожала плечами. – Всё зависит исключительно от вас. Чем мы сейчас займемся, тоже вам решать…
- Тогда я предлагаю выпить чай, - он махнул рукой, предлагая ей пройти на второй этаж. – Там, наверху, терраса… вид на океан вам понравится, обещаю. Ночь предстоит длинная, так что чай не помешает – не вам, так мне, я ведь старый человек, могу и уснуть за разговором… вы можете и подождать? Возможно, возможно… а я – нет. Я уже все решил, знаете ли…
Она опять пожала плечами, словно говоря: «Я не возражаю».

- К тому же, помимо сибаритства, я ещё и гурман, - Феликс театрально поклонился. – Хотя, в принципе, первое подразумевает второе… я хотел сказать, что мой чай вы оцените.
…когда они устроились на террасе, от солнца остался лишь краешек. «Подождите! - попросил Феликс. – Я сейчас…»
Через минуту он принес теплую шаль.
- Это вам.
Девушка взглянула на него с удивлением.
- Мне не холодно.
- Это вам так кажется, - Феликс положил шаль ей на колени. – Здесь очень холодные ночи. Уверяю, вам без неё не обойтись…
- Что ж… - она обернула шаль вокруг плеч, и сразу стало казаться, что они вдвоём сидели здесь всегда, наблюдая за умирающим солнцем.
- По-моему, это знаменательно, - сказал Феликс. – Ну, ваш приход – и закат. Они совпали. Это не случайно.
Девушка загадочно улыбнулась и промолчала.
- Пейте чай, - он взял чашку с маленького столика и вдохнул аромат. – Обожаю этот запах… здесь не только чайный лист, а ещё некоторые тибетские травы. Правда, необычный?
- Да, без сомнения, - она сделала глоток, потом присмотрелась к нарисованному на чашке дракону, но ничего не сказала.
- С чего мне начинать? – спросил Феликс. – Как это обычно происходит… по традиции?
- По традиции? – она склонила голову набок. – Начинать, конечно, лучше с начала. Но выбор всегда за вами.
- О, да, - он нахмурился. – И вы запомните всё?
- Конечно, - лицо девушки было бесстрастным. – Это мой долг.

Он молча отвернулся к закату и стал наблюдать уже не за солнцем, а за вечерней звездой, вспыхнувшей над горизонтом. Наконец, когда девушке показалось, что пауза затянулась, она спросила:

- Сколько вам лет?
- О-о, много, - сказал он. – Значит, вот как всё это начинается?
- Вы уверены, что не передумали? – она испытующе посмотрела на него. – Если…
- Я не передумал, - быстро ответил Феликс. – Обещаю быть послушным мальчиком, но на этот вопрос я отвечу потом… вы сами поймете, почему. Итак, я начинаю… вы бывали когда-нибудь на Эль-Параисо?
- Да… - она немного смутилась. – В прошлом году я… там работала.
- И как вам понравилась планета?
- В раю не может не понравиться, - девушка мечтательно улыбнулась. – К тому же, я всегда любила море. Я бы хотела там жить, но не всегда можно делать то, что хочется… возможно, когда-нибудь, потом.
- А вы поверите, если я скажу, что провел на Эль-Параисо двадцать пять лет? Правда, это было давно…
- Вы там родились? – предположила она.
- Да, угадали, - сказал Феликс, помедлив. – Там, кажется, я впервые испытал счастье.

…помнится, они лежали на берегу, на песке, и старались впитать в себя Эль-Параисо до самой последней капли, чтобы никому больше не досталось. Дул свежий ветер с моря, принося запах соли и водорослей и крики чаек. Лея была рядом с ним – песчинки прилипли к её оливковой коже и к светлым волосам, золотистые на золотом. А воздух, пьянящий воздух Рая!
Ему захотелось взмыть в небо вместе с чайками и крикнуть так, чтобы ни у кого на побережье не осталось сомнений в том, что он счастлив.
Эй, вы слышите?
Я СЧАСТЛИВ!
И даже острая ракушка, впившаяся в пятку, не могла разрушить это ощущение.
А вечером того же дня их сын погиб в море, но Лея захотела продлить счастье и не стала скорбеть…

- Что вы имеете в виду? – удивилась девушка. – Разве до этого вы не были счастливы?
- Был, - Феликс отвернулся и стал наблюдать за звездами. – Был. Простите, а могу я узнать ваше имя?
Послышался вздох.
- У меня нет имени. Можете звать меня, как хотите.
- Да, - прошептал Феликс. – Ваше имя должно быть не простым… вот, к примеру, Морриган – сойдет?
Раздался тихий звук – она заерзала в кресле, и Феликс подумал, что гостья чувствует себя неуютно.
- Морриган – богиня смерти у древних кельтов, - с упреком в голосе произнесла она. – Ну, если вы так хотите…
- Хорошо, - примирительно сказал Феликс. – Тогда я буду звать вас Мойра.
- Идет, - Мойра вздохнула. – Может, уточните, которая из трех?
- Не стоит, - он покачал головой. – В конце концов, имена не так уж важны. Меня ведь тоже на самом деле зовут не Феликс.
- Вы – человек-загадка, - она, против его ожиданий, не удивилась. – Всё ещё не передумали?
- Нет, - решительно ответил он. – Мойра, давайте поговорим о фелицелогии.
- Я слушаю, - с чувством сказала она, словно напоминая, что пришла к нему не говорить, а именно слушать.
- Сколько вам лет, Мойра?
- Сто тринадцать, - её лицо сделалось похожим на маску. - И как давно вы… делаете то, что делаете?
- Последние десять лет. Мы говорим обо мне или о фелицелогии?
- Обо всем. И, конечно, каждое утро вы начинаете с молитвы против страха?
- А вы каждое утро открываете глаза? – иронично улыбаясь, заметила Мойра. – А, сделав вдох, не забываете ли вы иногда выдохнуть? Или, может быть, вы умеете не думать?
Несколько мгновений оба пристально смотрели друг на друга, потом рассмеялись.
- Мне просто было интересно, - сказал Феликс, - что вы думаете по поводу фелицелогии. Не кажется ли вам, что лучше бы её не существовало никогда?
- Не понимаю вопроса, - Мойра нахмурилась. – Не хочу больше иронизировать, я просто вас не понимаю.
- У меня в голове такой сумбур мыслей… - Феликс сжал ладонями виски. – Хорошо, попытаюсь объяснить. Представьте себе, каким был мир до Великого открытия. Максимальный срок жизни – восемьдесят-девяносто лет… да и то, к этому времени человек обычно превращался в развалину. Многочисленные болезни… ужасающие, отвратительные. Если я просто начну сейчас перечислять их названия, нам не хватит времени до утра…
- Вы знакомы с древней историей? – удивилась девушка. – Это редкость в наши дни.
- Да, я… увлекался этим довольно долгое время. В ту эпоху люди, сами того не зная, бегали по кругу, точно белки в колесе – позади них всегда был страх… но и впереди был он же! Им лишь казалось, что они ничего не боятся…
Феликс отчего-то замолчал, и Мойра подсказала:
- Пока не пришли Основатели.
- О, да, - сказал он с горечью. – Верно. Ушли страхи… а с ними ушли болезни и смерть от болезней или от старости. Но ведь люди по-прежнему умирают! Да! Просто теперь о них никто не скорбит, потому что скорбь, как и страх, разрушает организм, отнимает годы от возможной вечности… теперь никто не боится потерь, потому что самая великая ценность в наше время – жизнь. Пока человек бережет сам себя от негативных эмоций, он будет жить… вот почему в древнейшие времена боги жили вечно – ничто не могло нарушить их олимпийское спокойствие! И вот теперь все стали спокойны – точнее, все стали бездарно счастливы…
Он снова замолчал, и девушка встревожилась:
- Феликс, я не понимаю… у вас такое странное выражение лица. Что происходит?
- Просто я сейчас совсем не улыбаюсь, - он провел ладонью по рту, точно стирая улыбку. – Ведь вы всегда улыбаетесь, даже когда хмурите брови – уголки вашего рта всегда приподняты. Это одна из аксиом фелицелогии – улыбайся, будь спокоен и счастлив, так?
- Так, - растерянно произнесла Мойра. – Более странного разговора у меня не бывало за все десять лет…
- И не будет, - с уверенностью сказал Феликс. – Жаль, что вы не уловили мою мысль. Хотите ещё что-нибудь узнать о моей жизни? Да? Спросите, где я ещё бывал, кроме Эль-Параисо… потому что родился я всё-таки на Земле.
- Где вы бывали? – эхом откликнулась Мойра.
- Везде, где только ступала нога человека, - он усмехнулся. – Если вам известно, что в каком-то месте в Обитаемых мирах побывал всего один человек, будьте уверены – этим человеком был я. Землю, а вместе с ней и Солнечную систему я знаю также хорошо, как этот дом. Ну, и Внеземелье, конечно – Эль-Параисо, Вотан, Хагакурэ… что ещё вас интересует?
Ошеломленная Мойра не издала ни звука.
- Я сменил тысячу имен и тысячу профессий, - с жестокой радостью продолжал человек, назвавшийся Феликсом. – Я был береговым спасателем на Эль-Параисо, преподавал древнюю историю во всех университетах Обитаемых миров, медитировал на Хагакурэ, а на Вотане был охотником. Мои потомки живут во всех мирах – не исключено, мы с вами родственники… в общем, у меня было время попробовать все, что только может дать вечная жизнь – причем попробовать по несколько раз, чтобы убедиться, что я не ошибся.
- И что теперь? – тихо спросила Мойра.
- Теперь я устал и хочу уйти, - спокойно ответил он. – Избавьте меня от последнего страха. Мои воспоминания не канут в Лету вместе со мной, а станут вашими. Тогда я смогу расслабиться и уйти.
Феликс замолчал, и в наступившей тишине они услышали, как шумят набегающие волны, невидимые в ночи – казалось, это дышит океан.
- Да, это последний страх, - прошептала Мойра. – Люди всё ещё боятся одиночества… а ещё боятся, что от всей их жизни, сколь бы длинной она ни была, не останется и следа.
- Мы боимся открыть глаза и познать иллюзорность бессмертия, - откликнулся он. – Ведь даже Вселенная не вечна…
Мойра спрятала лицо в ладонях.
- Хотите ещё чаю? – без перехода спросил Феликс. – У меня в горле пересохло. Я сейчас…
…вновь разглядывая нарисованного на чашке дракона, она сказала:
- Помнится, когда-то в детстве я услышала странную легенду…
- В этом мире безграничных возможностей ещё остались легенды? – усмехнулся Феликс. – Ну-ну, интересно послушать…
- Это даже не легенда, а так, суеверие, - она сделала глоток. – Говорят, Основатели не погибли во время Смутной эпохи… говорят, они живы, но скрываются. Они где-то среди нас, но их никто не узнаёт – и они ходят, наблюдают за нами. Как вам это?
- Это неправда, - отозвался Феликс.
Мойра взглянула на него поверх чашки, и облик человека совместился в её сознании с драконом.
- Сабина Хансен погибла первой, - сказал дракон. – Задохнулась в дыму во время пожара. Примерно через десять лет самолет, в котором летели Пьер и Вероника Карро, был взорван террористами и упал в Тихий океан. Это было дикое время, милая Мойра… Петр Лукьянов дожил до межзвездных перелетов – чтобы найти смерть на Хагакурэ, во время землетрясения. Как видишь, тела Основателей столь же смертны, как и другие.
Дракон замолчал.
- Я знаю, - прошептала девушка, - я знаю!
…у дракона была бирюзовая чешуя и серебристые, мерцающие глаза. Он смотрел на неё, не мигая, а на пластинах чешуи играли тысячи отблесков фонаря.
- Десять тысяч лет… - чашка упала на пол и разлетелась на тысячу осколков. Мир начал медленно вращаться. – Стивен, Стивен Вуньо, последний из Основателей… легенда ошиблась, да – не все пятеро, но лишь один… - по щекам девушки потекли слезы. – Я не могу…
- Чего ты не можешь? – с интересом спросил дракон. – Не можешь убить меня?
- Не могу позволить… уйти… - пробормотала Мойра. – Если я… это сделаю… мир будет отравлен…
- …осознанием того, что Создатель мертв, - договорил Стивен, наблюдая, как девушка засыпает. – И появится новый страх, который может всех погубить. Рано, слишком рано подействовало снотворное. Жаль, я о многом хотел поговорить.
Он подошел к перилам, всмотрелся в мерцающий в ночи океан. - Ну, и что мне теперь делать? – прошептал он с тоской. – Я не могу уйти, но и не хочу остаться. Мне до чертиков надоело это новое человечество – эти закоренелые эгоисты, способные выбрать для себя всё, вплоть до дня смерти. Не знал, не знал я, что всё так получится! Я совсем другого хотел…
Звезды, холодно мерцающие в вышине, внезапно напомнили ему о тех мирах, что ещё не открыты.
- Что же получается? – спросил Стивен сам себя. – Мы оградили человечество от боли и страданий, дали людям возможность жить вечно… да, исчез страх смерти и многие другие страхи. Но никуда не исчезли зависть… алчность… гнев… да, Сабина, я помню – ты говорила, что теперь у каждого человека внутри есть маленький божок, которому можно молиться и приносить жертвы, наплевав на всех остальных. И сотворили его мы. Мы залезли в человеческую душу и исправили то, что сочли сломанным. Кажется, вместе со страхами мы ненароком удалили у людей совесть…
Он взглянул на Мойру, мирно спавшую в шезлонге.
«Одно ясно: к бессмертию люди всё ещё не готовы. Они по-прежнему не знают, что с ним делать. Вот и придумали себе красивую смерть, с которой можно посидеть на террасе, любуясь на закат и попивая чай.
Мойра… завтра ты не будешь помнить о нашей встрече, а если мы когда-нибудь встретимся, то ты не узнаешь меня. Да, были отчаянные времена у этого мира… теперь он успокоился».
- Рано расслабились! – крикнул Стивен, и в ночи ему ответил резкий голос морской птицы. - Я ещё не ушел!! Я не знаю, как, но я попытаюсь всё исправить, слышите?!!
Океан продолжал воевать с сушей, и не ответил ему…



---
Примечание:

Вуньо - одна из рун алфавита футарк, в прямом положении обозначающая счастье и радость. Если руна перевернута, её значение меняется на противоположное.




Работы по теме:

главная Художник Забытой ПланетыМеч и БластерНелинейное СчастьеСовершенный разум